Я неоднократно приглашал его с собой на скачки, но прежде он всегда отказывался, мотивируя тем, что слишком уж болезненные остались воспоминания. Однако сегодня и признака какого-то неудовольствия не наблюдалось, и, пока я гнал машину по автостраде к северу, мы оживленно болтали - о работе, о жизни, о наших надеждах на будущее и страхах.

Откуда нам было тогда знать, что жить Гебу осталось всего ничего.

За последние пять лет отношения между нами установились самые теплые, и все же мы были не друзьями, а коллегами. Сегодняшний день обещал укрепить дружбу, поднять ее на новый уровень.

Я сидел в машине и оплакивал своего нового и столь трагически и быстро потерянного друга. А вот кому и за что понадобилось убивать его, представления не имел.

Казалось, я так никогда и не доеду до Финчли. На автомагистрали М6 к северу от Бирмингема произошла какая-то авария, колонна из машин выстроилась миль на пять. По радио между бесконечными новостными выпусками и сообщением об отмене сегодняшних скачек «Гранд нэшнл» говорили об убийстве Геба. Нет, конечно, имени его они не называли. Просто говорили: «убит мужчина». Я решил, что полиция будет сохранять инкогнито жертвы до тех пор, пока не объявится кто-то из ближайших родственников. Но кто они, ближайшие родственники Геба? И как полиция будет их искать? Слава богу, это не моя проблема.

И вот к югу от Стоука я пристроился к хвосту этой очереди из автомобилей и видел перед собой целое море красных габаритных огоньков, ярко сияющих во тьме.

Следует признать: обычно я водитель нетерпеливый. Наверное, тот самый случай - «ведь наездник - он всегда и везде наездник». И неважно, что у моего скакуна четыре колеса вместо четырех ног - стоит увидеть хотя бы небольшую лазейку, и я сразу устремляюсь туда. По крайней мере, именно так действовал я, будучи жокеем, за всю свою короткую четырехлетнюю карьеру, которая многому меня научила.